Длительность
02:25
Премьера
04.05.1920

Аннотация

«Принцессу Брамбиллу» А. Я. Таиров называл «мечтой Камерного театра». Идею постановки режиссер вынашивал более пяти лет, так и не решаясь к ней подступиться. Предыдущие работы («Фамира-кифаред», «Король-Арлекин») стали своеобразной подготовкой к этому, важнейшему для Камерного театра, спектаклю. В них драма переплеталась с пантомимой, слово — с жестом. От актеров требовалось употреблять не только общепринятые трафаретные штампы, но и жесты, рожденные свободой и радостью человеческого тела, даже акробатические. Шаг за шагом Камерный театр двигался к принципиально новому представлению — синтетическому спектаклю, в котором соединяются все грани многоликого актерского мастерства: искусство речи, мимики и жеста.

Таиров так рассказывал о «Принцессе Брамбилле»: «Это первая попытка дать сценическое произведение во всей его полнозвучности, а не только как одно из многочисленных отраслей искусства театра, не только драму или комедию, оперетку или пантомиму, балет или цирковой спектакль. Все вместе, все в органическом сочетании, все средства театра вольного и свободного для того, чтобы пробудить фантазию зрителя и завертеть ее в театральной фантасмагории».

Сюжет знаменитой сказки Гофмана богат превращениями, исчезновениями и прочими чудесами. Казалось бы, это дает возможность режиссеру использовать в спектакле немало технических уловок, усиливающих впечатление. Но Таиров уверен: «искусство театра — это не искусство электротехники, не искусство машины, не их апофеоз; единственный, кто имеет все права на царственную гегемонию в театре — это актер». Режиссер стремится поставить спектакль так, чтобы он мог быть сыгран абсолютно в любом месте.

На сцене все происходит исключительно благодаря ловкости действующих лиц. «Вместо приставляемых частиц чучела в стенке домика Панталоне появляется живой Арлекин и начинает свою пляску. Это получается потому, что актер владеет своим телом: он пролезает через отверстие, через которое другой не пролез бы, принимает позы, в которых никто другой не мог бы стоять, и постепенно возникает перед зрителем».

В этом таировском спектакле дискредитируется беспочвенный романтизм. Главный герой — Джильо — отказывался от девушки, простой швеи Гиацинты, потому что она не соответствовала его романтическим стремлениям. Мечтания и сны Джильо изображались иронически: Джильо появлялся с непомерно длинным носом, а Гиацинта, по формулировке Таирова, в «оторванно сказочном образе». А когда фантасмагория разбивалась, Джильо любил Гиацинту такой, какой она была на самом деле — простой и бесхитростной маленькой швеей. Поскольку главным для Таирова является реальный мир и его изображение, он отступает от Гофмана, убрав из спектакля озеро Урдар, королеву Мистилис и страну, в которую все переселяются.

Критик Игнатов в журнале «Вестник театра» пишет: «Создавая свое каприччио по Гофману, театр вполне сознательно отходил от гофмановского каприччио в стиле Калло. Если можно сравнивать то и другое, поверять инсценировку рассказом, то совершенно не приходится говорить о допустимости такого свободного обращения с литературным произведением. Оно дало театру схему, канву, на которой он дал прекрасный театральный узор, вполне оправдав своим спектаклем отступление от Гофмана».

Авторы

В ролях

  • Весь состав
Принцесса Брамбилла, швея Гиацинта