Что людям надо: "Опера нищих" Б.Брехта-К.Вайля в Театре им. Пушкина, реж. Евгений Писарев
За последние годы имя Брехта на афише Театра им. Пушкина возникало чаще, наверное, любого другого автора, включая Пушкина (как автора) - но понятно, что с бутусовскими "Добрым человеком из Сезуана" и "Барабанами в ночи" писаревская "Опера нищих" едва ли вступит хоть в диалог, хоть в конфликт... выходящая на той же сцене, с участием в значительной части тех же самых артистов, она существует в параллельной театральной реальности... и по отношению к Брехту с Вайлем тоже в параллельной... — я тут предпочитаю увидеть скорее достоинство спектакля Евгения Писарева.
Как и без малого сто лет назад, когда в 1930 году Александр Таиров впервые на русском поставил в этих же стенах на тот момент свеженькую, 1928 года сочинение, "Трехгрошовую оперу" (и вообще Брехта), спектакль называется "Опера нищих", по оригинальному заглавию пьесы Джона Гэя, 1727, в свою очередь воспользовавшегося идеей Джонатана Свифта (к слову, я сейчас неожиданно погрузился в эпистолярий Свифта, который сам для театра не писал, и тем удивительнее, если разобраться, насколько значителен его след в истории театра, растянувшийся на века...) - но в таком "обратном переименовании" как раз ничего уникального нет, явление распространенное, причем опираются режиссеры все-таки на текст Брехта, как правило, да и музыкой Вайля не пренебрегают, а название берут от Гэя… либо, взяв его, как Шерешевский, переписывают заново, транспонируют в местные и современные или относительно недавние (в 90-е) реалии. Евгений Писарев жестко не привязывает события к локальной или хронологической конкретике, Зиновий Марголин в своей декорации помещает действие в условный пролет и туннель под лондонским мостом - но вместе они "пригламуривают", "облегчают" историю, форматом приближая ее к мюзиклу и чуть ли не кабаре; то-то же и мостик, при всей монументальности - словно игрушечный, чистенький такой, аккуратный, кирпичик к кирпичику... не хуже «потемкинской лестницы» в качестве «подиума» для разборок одесской шантрапы «Биндюжника и короля» того же режиссерско-сценографического тандема из питерской музкомедии, чьи гастроли за неделю до премьеры «Оперы нищих» московские паратеатроведы дружно проигнорировали. Со своей стороны умельцы-многостаночники Евгений Загот и Сергей Плотов адаптируют материал под задачи постановки: Вайль в аранжировках Загота порой звучит как Дунаевский, если не вовсе Журбин, к финалу "включается" стилизация под оперу не "нищих" и не 20-го века, а настоящую, классическую, с речитативами и ариозо; сглаживая интонации, да и лексику, следуя заданному авторами ритму, в стихах зонгов, Плотов разговорные эпизоды "обогащает" репризами юмора считай эстрадного... Но получается органично, не в пример, скажем, относительно недавнему "Трехгрошовому фильму" Иоахима Ланга с Ларсом Айдингером в роли Брехта, где заимствованная у Голливуда и Бродвея форма обслуживала затхлый пафос европейских леваков.
В писаревском варианте (с вкладом Загота, Плотова и Марголина) форма адекватна содержанию... или пусть кто-то говорит, если угодно, отсутствию такового: лично мне всяко приятнее потуг на серьезную, пафосную реанимацию квазимарксистской архаики, у Брехта сколь вульгарной, столь и лицемерной. Фабула самоигральная, характеры утрируются до комиксово-мультяшных имиджей, в главной роли приглашенная звезда... Может я что пропустил, но Максим Матвеев, кажется, после "Кинастона" (где его успел сменить Юрий Чурсин...) опять-таки Евгения Писарева в теперь уже бывшей "Табакерке" на сцену не выходил, то есть много лет в театре не работал; его приглашение на "Оперу нищих" и возвращение в роли Мэкки-Ножа привлекает внимание неизбежно, автоматически провоцируя зрительский энтузиазм, хотя очевидно, что как в свое время Матвеев дебютировал второкурсником ролью Лорда Горинга в "Идеальном муже" (еще Андрея Житинкина! в богомоловском, впрочем, он тоже играл позднее), так и по сей день типажом на английских лордов больше, чем бандитов; как ни лепи шрамы на лицо - сильно не обезобразишь; но поет, танцует и висит (в петле - под занавес, но перед окончательным "трехгрошовым финалом", потом спустится и "оживет") наравне с остальными; что лучше остальных - не сказал бы. Положа руку на сердце, правят бал-маскарад в этой "опере" старшие Пичемы: не грех снова повторить, что каждая новая роль Александра Матросова - предыдущие достижения не тиражирующая актерская победа, и в "Опере нищих" его "друг нищего" Пичем, в накладках-"толщинках", без переосмысления сюжетной функции персонажа выходит на удивление обаятельным, просто душкой; Анастасия Лебедева, у диапазона возможностей которой нет границ (жанр, эпоха, пол, возраст... - даются ей любые), Селию Пичем играет также по-своему обаятельной, но совершенно гротескной "ведьмочкой", выступая не по возрасту (уже оговорился, что преград для актрисы нет) в амплуа "комической старухи" просто блестяще... хотя само решение образа, ей предложенное, очень спорное. Обидно за Антона Феоктистова, чей шеф полиции Браун и бледнее других ключевых персонажей спектакля, и в массовке теряется. Зато вот Александра Урсуляк, в замечательном спектакле к 100-летию Камерного театра феерично исполнявшая зонг Полли (в другом, конечно, переводе, нежели он теперь звучит), сыграла Ягодку-Дженни... и сумела несколько искусственно добавленный ее разбитной циничной героине лирический надрыв преподнести как минимум убедительно актерски... при всем его концептуальном, честно надо признать, излишестве. Ну а Полли-Елизавета Кононова... не запомни я отчетливо Кононову с дипломных работ на курсе Писарева в Школе-студии МХАТ и не следи за ней пристально - пожалуй, не узнал бы ее (просвещенная благодетельница и не узнала, подумала - тоже приглашенная артистка).
Что касается фундаментального посыла драматурга и для авторов имеющей первоочередную важность социально-критической остроты - да, по этой части и писаревское "Кабаре" в Театре Наций будет "поострее"; объекты рудиментарной сатиры - универсальны и абстрактны; общий настрой - благодушие; от касательства до политики и рискованных намеков - оборони господь, достаточно вспомнить "Трехгрошовую оперу" Кирилла Серебренникова в МХТ (Константин Хабенский, наглядно в ней демонстрировавший восхождение Мэкхита из низов к самым верхам, присутствовал в Пушкинском на премьере), уж на что времена были против нынешних иные, а и та недолго музыка играла... По большому счету нынешняя "Опера нищих" обнаруживает переклички - не стилистики, но "формата" и задач - с постановкой Владимира Машкова в "Сатириконе", оставшейся в памяти не только ролями Константина Райкина и Николая Фоменко (вот там Браун колоритный был!), но и сценическим, по тогдашним стандартам дорогим и эффектным, во всех смыслах этого слова популярным аттракционом. Сегодняшняя премьера тоже отнюдь не "трехгрошовая" и едва ли на "нищих" рассчитана, но в сравнении с театральным хитом 90-х стильная, аккуратная, по-своему изящная; герои, даром что бандиты - милы; их отношения - легки; сведенный к минимуму пафос - ни к чему не обязывает... Неуместность, пользуясь из адаптированного текста пьесы формулировкой, "проповеди в борделе", режиссер Писарев сознает лучше многих... лучше Брехта в том числе.
Страшно жить на свете этом -
Но не жить еще страшней.
Как и без малого сто лет назад, когда в 1930 году Александр Таиров впервые на русском поставил в этих же стенах на тот момент свеженькую, 1928 года сочинение, "Трехгрошовую оперу" (и вообще Брехта), спектакль называется "Опера нищих", по оригинальному заглавию пьесы Джона Гэя, 1727, в свою очередь воспользовавшегося идеей Джонатана Свифта (к слову, я сейчас неожиданно погрузился в эпистолярий Свифта, который сам для театра не писал, и тем удивительнее, если разобраться, насколько значителен его след в истории театра, растянувшийся на века...) - но в таком "обратном переименовании" как раз ничего уникального нет, явление распространенное, причем опираются режиссеры все-таки на текст Брехта, как правило, да и музыкой Вайля не пренебрегают, а название берут от Гэя… либо, взяв его, как Шерешевский, переписывают заново, транспонируют в местные и современные или относительно недавние (в 90-е) реалии. Евгений Писарев жестко не привязывает события к локальной или хронологической конкретике, Зиновий Марголин в своей декорации помещает действие в условный пролет и туннель под лондонским мостом - но вместе они "пригламуривают", "облегчают" историю, форматом приближая ее к мюзиклу и чуть ли не кабаре; то-то же и мостик, при всей монументальности - словно игрушечный, чистенький такой, аккуратный, кирпичик к кирпичику... не хуже «потемкинской лестницы» в качестве «подиума» для разборок одесской шантрапы «Биндюжника и короля» того же режиссерско-сценографического тандема из питерской музкомедии, чьи гастроли за неделю до премьеры «Оперы нищих» московские паратеатроведы дружно проигнорировали. Со своей стороны умельцы-многостаночники Евгений Загот и Сергей Плотов адаптируют материал под задачи постановки: Вайль в аранжировках Загота порой звучит как Дунаевский, если не вовсе Журбин, к финалу "включается" стилизация под оперу не "нищих" и не 20-го века, а настоящую, классическую, с речитативами и ариозо; сглаживая интонации, да и лексику, следуя заданному авторами ритму, в стихах зонгов, Плотов разговорные эпизоды "обогащает" репризами юмора считай эстрадного... Но получается органично, не в пример, скажем, относительно недавнему "Трехгрошовому фильму" Иоахима Ланга с Ларсом Айдингером в роли Брехта, где заимствованная у Голливуда и Бродвея форма обслуживала затхлый пафос европейских леваков.
В писаревском варианте (с вкладом Загота, Плотова и Марголина) форма адекватна содержанию... или пусть кто-то говорит, если угодно, отсутствию такового: лично мне всяко приятнее потуг на серьезную, пафосную реанимацию квазимарксистской архаики, у Брехта сколь вульгарной, столь и лицемерной. Фабула самоигральная, характеры утрируются до комиксово-мультяшных имиджей, в главной роли приглашенная звезда... Может я что пропустил, но Максим Матвеев, кажется, после "Кинастона" (где его успел сменить Юрий Чурсин...) опять-таки Евгения Писарева в теперь уже бывшей "Табакерке" на сцену не выходил, то есть много лет в театре не работал; его приглашение на "Оперу нищих" и возвращение в роли Мэкки-Ножа привлекает внимание неизбежно, автоматически провоцируя зрительский энтузиазм, хотя очевидно, что как в свое время Матвеев дебютировал второкурсником ролью Лорда Горинга в "Идеальном муже" (еще Андрея Житинкина! в богомоловском, впрочем, он тоже играл позднее), так и по сей день типажом на английских лордов больше, чем бандитов; как ни лепи шрамы на лицо - сильно не обезобразишь; но поет, танцует и висит (в петле - под занавес, но перед окончательным "трехгрошовым финалом", потом спустится и "оживет") наравне с остальными; что лучше остальных - не сказал бы. Положа руку на сердце, правят бал-маскарад в этой "опере" старшие Пичемы: не грех снова повторить, что каждая новая роль Александра Матросова - предыдущие достижения не тиражирующая актерская победа, и в "Опере нищих" его "друг нищего" Пичем, в накладках-"толщинках", без переосмысления сюжетной функции персонажа выходит на удивление обаятельным, просто душкой; Анастасия Лебедева, у диапазона возможностей которой нет границ (жанр, эпоха, пол, возраст... - даются ей любые), Селию Пичем играет также по-своему обаятельной, но совершенно гротескной "ведьмочкой", выступая не по возрасту (уже оговорился, что преград для актрисы нет) в амплуа "комической старухи" просто блестяще... хотя само решение образа, ей предложенное, очень спорное. Обидно за Антона Феоктистова, чей шеф полиции Браун и бледнее других ключевых персонажей спектакля, и в массовке теряется. Зато вот Александра Урсуляк, в замечательном спектакле к 100-летию Камерного театра феерично исполнявшая зонг Полли (в другом, конечно, переводе, нежели он теперь звучит), сыграла Ягодку-Дженни... и сумела несколько искусственно добавленный ее разбитной циничной героине лирический надрыв преподнести как минимум убедительно актерски... при всем его концептуальном, честно надо признать, излишестве. Ну а Полли-Елизавета Кононова... не запомни я отчетливо Кононову с дипломных работ на курсе Писарева в Школе-студии МХАТ и не следи за ней пристально - пожалуй, не узнал бы ее (просвещенная благодетельница и не узнала, подумала - тоже приглашенная артистка).
Что касается фундаментального посыла драматурга и для авторов имеющей первоочередную важность социально-критической остроты - да, по этой части и писаревское "Кабаре" в Театре Наций будет "поострее"; объекты рудиментарной сатиры - универсальны и абстрактны; общий настрой - благодушие; от касательства до политики и рискованных намеков - оборони господь, достаточно вспомнить "Трехгрошовую оперу" Кирилла Серебренникова в МХТ (Константин Хабенский, наглядно в ней демонстрировавший восхождение Мэкхита из низов к самым верхам, присутствовал в Пушкинском на премьере), уж на что времена были против нынешних иные, а и та недолго музыка играла... По большому счету нынешняя "Опера нищих" обнаруживает переклички - не стилистики, но "формата" и задач - с постановкой Владимира Машкова в "Сатириконе", оставшейся в памяти не только ролями Константина Райкина и Николая Фоменко (вот там Браун колоритный был!), но и сценическим, по тогдашним стандартам дорогим и эффектным, во всех смыслах этого слова популярным аттракционом. Сегодняшняя премьера тоже отнюдь не "трехгрошовая" и едва ли на "нищих" рассчитана, но в сравнении с театральным хитом 90-х стильная, аккуратная, по-своему изящная; герои, даром что бандиты - милы; их отношения - легки; сведенный к минимуму пафос - ни к чему не обязывает... Неуместность, пользуясь из адаптированного текста пьесы формулировкой, "проповеди в борделе", режиссер Писарев сознает лучше многих... лучше Брехта в том числе.
Страшно жить на свете этом -
Но не жить еще страшней.
18
сентября
2026
Автор
Слава Шадронов
Источник
Livejournal
Спектакль
Участники
