Режиссёру и автору инсценировки Игорю Теплову вместе с театром Пушкина удалось преодолеть трудности, связанные с ковидными обстоятельствами, и выпустить, наконец,  премьеру. Спектакль "Заповедник" по повести Сергея Довлатова о  злоключениях  писателя Бориса Алиханова (аlter ego Сергея Довлатова) получился густонаселенным и многослойным.

Сергей Довлатов принадлежит к плеяде талантливейших писателей, непонятых и неоцененных при жизни ни Родиной, ни государством, ни согражданами. «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянии…», - писал Сергей Есенин. В иронической повести «Заповедник», помимо творческого и личного кризиса  писателя Алиханова, Довлатов описал почти религиозный культ «солнца русской поэзии».  Александру Сергеевичу при жизни тоже доставалось, зато теперь он – «наше все». «Я твердил себе: У Пушкина тоже были долги и неважные отношения с государством. Да и с женой приключилась беда. Не говоря о тяжёлом характере…», - оправдывался писатель.

Режиссер Игорь Теплов закольцевал постановку об устроившемся сезонным экскурсоводом в музей-заповедник Пушкина писателе Алиханове:  в финале спектакля туристам показывают домик, где жил и работал непризнанный гений. Теперь, помимо обязательной программы про Пушкина, возводится новый культ уже самого Довлатова. Экскурсоводы штампуют текст о жизнедеятельности в заповеднике бывшего коллеги.

Режиссер постарался объять необъятное: личные проблемы и трудности сочинительства писателя Алиханова (Павел Баршак), пытающегося преодолеть творческий и человеческий кризис, периодический «уход в запой» на фоне живописных персонажей Пушкиногорья. Колоритные сотрудницы и местные жители, сотрудники органов, музыканты и певцы, лихо исполняющие песни семидесятых гг. (ВИА «Маленькие трагедии»), официант с пушкинскими бакенбардами (Назар Сафонов) и спившиеся бичи (БИЧ - бывший интеллигентный человек). А еще, отъезжающая на ПМЖ жена Татьяна (Анна Кармакова) с маленькой дочкой, которых он, возможно, больше не увидит (один из самых стоящих и щемящих эпизодов - сцена прощания в аэропорту). А еще, нежелание писателя расставаться с Родиной и родным языком, сомнение, кому он там будет нужен, и горькое осознание, что здесь он уж точно никому не нужен. Павел Баршак вполне убедителен в роли страдающего писателя, физически загибающегося от жуткой депрессии, когда ничего не хочется и не можется. Его искренне жаль.

Но режиссеру хотелось вместить в свой спектакль больше довлатовского юмора, поэтому столько внимания уделено колоритным персонажам повести. Невозможно не улыбнуться, глядя на скучающих сотрудниц, взбадривающихся с появлением единственного приличного мужчины из Ленинграда. На Алиханова западают: строгая советская начальница – хранительница музея Марианна Петровна (Ирина Пулина), одинокая искательница приключений Аврора (Екатерина Рогачкова), тихоня – неудачница Галина (Наталья Рева – Рядинская), комсомолка Людочка (Валерия Елкина) с горящими глазами…

Настойчиво и с энтузиазмом местные дамы проявляют интерес, но с появлением красавицы жены снова впадают в тоску. Писатель, впрочем, с самого начала ведет себя довольно  индифферентно, оживляясь лишь при появлении собутыльников. Самый постоянный – хозяин сдаваемой комнаты Сорокин (Владимир Майзингер). Он, кажется, уже пропил все, что можно, впрочем, достоинство сохранил: ни кем перед не прогибается, своих не сдает. Хороша также парочка «коллег» экскурсоводов (Александр Анисимов и Алексей Рахманов) – запоминающиеся актерские работы.

Памятный с советских времен хамоватый официант (Назар Сафонов), швыряющий на стол приборы, вытирающий одной тряпкой и стол, и пол. И хотя он носит нелепые бакенбарды под Пушкина, никакого отношения к гению не имеет, ровно, как и к историческому месту, в котором не осталось ничего достоверного - ни подлинных вещей, и даже аллея Керн – надуманная фантазия.

В детальной переданной атмосфере вполне можно представить, как тяжело было незаурядному творческому человеку выносить банальности. Художник спектакля Ольга Кузнецова попыталась оттолкнуться от противного: раз символ тоски по родине березки, так пусть на сцену периодически спускаются высокие черные стволы с белыми фосфорицирующими отметинами – этакие анти-берёзы. Ничего более раздражающего, мгновенно избавляющего от ностальгии, нельзя было и придумать.

К сценографии режиссер привлек видеохудожника Илью Старилова, с которым они смонтировали целый ряд заповедных деревенских пейзажей, включая нетерпеливо фыркающий на остановке автобус, увозящий в Москву жену Алиханова, приезжавшую проститься навсегда.

Положение главного героя и рассказчика довольно унизительно: типовые экскурсии с датами и цифрами, от которых самому тошно, на творчество не вдохновляют. Здесь, правда, Игорь Теплов придумывает занятный ход: на первой же экскурсии вместо оговоренного текста экзаменуемый экскурсовод встряхивает заскучавших активистов ДОСААФа из Торжка таким полетом фантазии, что даже строгая Марианна Петровна (Ирина Пулина) аплодирует Алиханову.

Но писатель продолжает страдать: он – гений или бездарность, ведь ни одной напечатанной книги, только рукописи? Кто же из знакомых осознает, что живет рядом с гением, если "большое видится на расстоянии"? Рукописные листы жгут Алиханову руки. Даже в самую горькую минуту, провожая жену и дочку на ПМЖ, он успевает в аэропорту передать рукописи для издателя.

И вновь возвращается в беспробудное пьянство конца семидесятых. Даже майор Беляев проводит  воспитательную работу с запойным Алихановым под водочку. Алкоголизм – страшный бич советской интеллигенции, рабочих, сотрудников органов и членов правительства. Это, пожалуй, единственное, что их объединяло.

И как же прекрасно, что в спектакле есть антракт, который решительно советую провести в буфете, помянув гениального, непризнанного при жизни  гения. На самом деле, чертовски приятно, что Довлатов поставили именно в Театре им. Пушкина, а где ж еще им встретиться…