В поисках новых форм передачи слова драматические театры все чаще и чаще полноценно осваивают язык тела. Иногда дозировано, ограничиваясь отдельными танцевальными номерами, а иногда полностью заменяя привычный текст хореографией. Пластическими решениями драматургических или литературных произведений удивить современного зрителя трудно, но порадовать авторской хореографией, музыкальным материалом и визуальным рядом можно. И, к счастью, такие радости случаются не редко.

Если вы любите классический или современный танец, сегодня уже не обязательно покупать билеты в Большой театр или театр современного танца - достаточно внимательно просмотреть афиши драматических театров, и вы обязательно обратите внимание на постановку «Жанна Д'Арк» в Московском драматическом театре им. А.С. Пушкина и «Яма» в Театре на Малой Бронной.

В основе спектакля без слов «Жанна Д'Арк» драма классика английской драматургии Бернарда Шоу «Святая Иоанна», в основе пластической драмы «Яма» - одноименная повесть классика русской литературы Александра Ивановича Куприна. Век XV и век XX. В одной - героические события, в другой - бытовые. Одним словом, «Жанна Д'Арк» о святом, а «Яма» о грешном. И все же почему-то возникает желание сравнить эти постановки-антиподы, найти между ними связующие нити или, наоборот, подчеркнуть их непохожесть. Начнем со второго.

Первая непохожесть - тема, о чем уже было сказано, но в обоих спектаклях главные героини - женщины, правда, в «Жанне» всего одна, а в «Яме» огромное женское царство, из чего вытекает и вторая непохожесть. Спектакль режиссера-хореографа Сергея Землянского - мужской и в силу того, что кроме Жанны да Голосов (этот еще один светлый образ воплощен Анной Кармаковой) на сцене женщин нет, и в силу того, что Жанна оказывается самой мужественной среди мужчин, что наиболее ярко воплощено в сцене боя, когда она спускается с колосников на железном коне и ведет войско к победе. Спектакль режиссера-хореографа Егора Дружинина, наоборот, очень женский и женственный, в котором даже тема не «утяжелила» присущую хореографии Дружинина легкость и воздушность.

Постановки различны и в цветовом решении. Героическая драма «Жанна Д'Арк» поставлена в черном кабинете (художник Максим Обрезков), где единственным лучиком во всех отношениях темном царстве мужчин и войны, воплощением светлого начала (и по содержанию образа, и по костюму), символом веры и надежды была только Жанна в исполнении Анастасии Паниной. В ее руках время от времени как символ веры появляется голубой шарфик, которым она то обматывает меч перед боем в надежде на победу, то вплетает в волосы, и даже когда мы его не видим, понимаем, что он все равно с ней, возможно, у самого сердца, поскольку иначе она не сможет пройти через все выпавшие на ее долю испытания. Да еще вкрапления кровавого красного в колпаках палачей, в костюме инквизитора (и здесь возникла ассоциация с булгаковским Понтием Пилатом и его плащом с красным подбоем), в костре, решенном с помощью огромного отреза красной материи...

Пластическая драма «Яма» - это сплошной свет: и в сценографическом решении (художник-постановщик Вера Никольская), и в костюмах (художник Яся Рафикова), и в образах обитательниц публичного дома, а их антиподы - мужские образы, хозяйка заведения Анна Шойбес (Ольга Ведерникова) и экономка Эмма Эдуардовна (Татьяна Лозовая) - решены в темных и черных тонах. Да еще темными пятнами выделялись черные провалы окон, подчеркивая одну из главных мыслей и писателя, и режиссера о том, что дно и мрак не тут, в публичном доме, в «яме», а вовне - за окнами, в «свете», который и повинен во всех бедах главных героинь. Постановщик показал нам живых людей, их трагические жизненные истории, их переживания, муки, боли, маленькие радости и самую большую беду - понимание того, что вне стен этого заведения ни одна из них жить уже не сможет, что и иллюстрирует трагическая история Женьки (Татьяна Тимакова).

В отличие от «Жанны Д'Арк», где один центр повествования - сама Жанна, «Яма» - спектакль многополярный, где каждая героиня рассказывает свою мини-историю. К тому же, в нем звучит слово - небольшой отрывок из антиутопии Евгения Замятина «Мы», в котором студент Симановский (Олег Кузнецов) восхищается миром будущего...

А похожи эти две постановки своей графичностью. В «Жанне Д'Арк» организовывают сценическое пространство лестницы, уходящие вверх. Отмечу, что спектакль отличает и многоуровневое построение сцен с «летающим» на заднем плане ангелом (сродни цирковому трюку), спускающимся конем, лестницами, позволяющими расширить сценическое пространство для существования актеров и активно задействованными в действии, да и финальный «костер» «льется» с колосников, заполняя по вертикали все пространство. В какой-то момент даже показалось, что этот поток не прекратится никогда. Очень эффектно и образно.

В «Яме» графичность придают рамки для картин или фотографий, которые являются элементами не только декораций, но и костюмов, что создает ощущение выставочного павильона. А ведь, по сути, каждый персонаж этой драмы - отдельный портрет, исследуя который можно представить ушедшую эпоху, нравы того времени, моду... И рассматривая каждый из них под увеличительным стеклом, хореограф-постановщик предлагает нам цельные образы и характеры с оригинальной и индивидуальной пластикой.

Сергей Землянский поставил спектакль-притчу, в котором все его составляющие подчинены своеобразному ритуалу, заклинанию в отдельных сценах с некоей монотонностью в музыке и пластике. В спектакле Егора Дружинина музыкальное оформление (музыка Фрица Крейслера, Эрменгильдо Каросио, Клаудио Мандонико, Реджино Сайнс де Ла Маза, Скотта Джоплина и Эдде Польдини) «диктует» частую смену ритмических рисунков. Вот девушки отмечают праздник Троицы, в их движениях легкость и игривость, но вот приходит вечер, и они уже не озорные девчонки, а без малого жрицы любви с соответствующей этим ролям пластикой. Знаковым в спектакле является танец экономки Эммы Эдуардовны на фоне повешенной Женьки, яркое по стилистике появление актрисы Ровинской (Вероника Ицкович), оригинальное по пластике решение сцены чаепития мадам Шойбес, экономки и Кербеша (Александр Никулин).

В обоих спектаклях заявлены темы личной свободы и несвободы, исследования - насколько человек зависим или не зависим от обстоятельств. Оба они о человеческой жестокости, о предательстве, подлости и трусости. В разной, конечно, степени. И то, что современный драматический театр время от времени вспоминает теорию о синтетическом и универсальном актере, способном воплотить в своей артистической сущности музыкальность, ритмичность и скульптурность, может только радовать. И актеров, и зрителей.