В этом году известный писатель, актер и режиссер Евгений Гришковец представил новую постановку в театре им. Пушкина. За время локдауна он написал две книги, а сейчас готовится к экспедиции на Северный полюс на атомном ледоколе. О дискриминации театров, несвободе и новых проектах Гришковец рассказал в интервью РИАМО.

- Евгений Валерьевич, в феврале этого года в Театре имени Пушкина состоялась премьера спектакля «Между делом», поставленного по вашей одноименной пьесе. Вы рассказываете об уголовном преследовании талантливой художницы. Тема для вас необычная. Почему вы решили поговорить об этом со зрителем?

- Сюжет этой пьесы автобиографичен. В его основе – реальная история моего знакомства и участия в судьбе талантливой поэтессы и певицы. Она была осуждена на шесть лет по 228 статье УК («Незаконное приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств» - прим.  ред.). Это очень непростая история, но, главное, я уверен в том, что она – большой талант, который нужно спасти.

В жизни, в отличие от пьесы, эта история неоконченная, она продолжается. Сама тема о художнике в заключении для русского искусства, конечно, не нова. Но в моей жизни такое случилось впервые.

Я побывал в женской колонии. Видел, как там все организовано и что там вообще за люди. Это произвело на меня неизгладимое впечатление. И мне непременно захотелось осмыслить художественно свой опыт.

- Поэтому вы и решили самостоятельно поставить «Между делом»? Потому что это очень личная для вас история?

- Да, эту пьесу я решил не отдавать в чужие руки. И для меня было важно, где она будет поставлена. В результате я познакомился с новой труппой, с новым театром. Театр имени Пушкина – прекрасный театр с по-настоящему творческим коллективом. Здесь я обрел не просто единомышленников – соратников.

- Главный герой — писатель Леонид Весневич — пытается помочь заключенной художнице Зинаиде, хотя она ему не родной человек. Зачем это ему?

- Для него это – попытка совершить благородный поступок. Он считает, что его долг – постараться сделать все для того, чтобы человек в колонии не погиб как художник, как творческая единица, чтобы не разуверился в жизни, не опустил руки, не пришел к выводу, что искусство, поэзия, музыка – это ничего не стоящая чепуха. От этого страдают близкие: его жена, сын, друзья. Он и сам мучается, ведь своей попыткой он может сломать жизнь других. Но герой просто не может иначе.

- Вы говорили, что всю жизнь пишете об одном герое, который взрослеет вместе с вами. Как он изменился, каким стал?

- Ну, он все менее и менее приятный (смеется). Он становится все сложнее, нетерпимее. Приобретаемый им жизненный опыт отнюдь не радужный. Поэтому ему все сложнее сохранять спокойствие и толерантность.

- Да, наш опыт сейчас омрачен как минимум новостной повесткой: достаточно упомянуть коронавирус. Сказалась ли пандемия на вашей работе?

- Конечно. Сегодня театр дискриминирован, до сих пор не сняты ограничения на посещение. Я живу таким образом: в основном езжу на гастроли в провинциальные города. При этом театры и концертные залы не снижают арендную плату. Простая математика: в зал допускается 50% зрителей, и, если актер хочет получить тот же самый гонорар, ему нужно поднимать цены вдвое. Но ведь у людей денег больше не стало.

Приходится играть себе в ущерб, потому что в сложившейся ситуации поднимать цены на билеты я считаю свинством. Я так не делаю, и многие достойные люди так не делают. А те, кто так поступает, по-моему позорят профессию.

Потому что нужно понимать, зрители сегодня наши товарищи по несчастью. Те, кто сейчас ходят в театры, – это самая лучшая аудитория, это те, кто не может жить без театра.


Полное интервью доступно по ссылке.